Цитаты и афоризмы

Цитаты и афоризмы Аркадия Аверченко

Сережка взобрался с ногами на диван, принял позу, которую никто, кроме него, не нашел бы удобной, и, сипло откашлявшись, прочел:

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром,
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая…
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, синем кушачке…
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно.

Гм… – сказал дядя. – Немного бестолково, но рифма хорошая. Может, списал откуда-нибудь? – Уж сейчас и списал, – возразил Сережка, ерзая по дивану и пытаясь стать на голову. – На вас разве угодишь? Дядя был в великолепном настроении. Он схватил Сережку, перевернул его, привел в обычное положение и сказал: – Так как все поэты получают за стихи деньги – получай. Вот тебе рубль.

Слово «хлопоты» я представлял себе так: человек бегает из угла в угол, взмахивает руками, кричит и, нагибаясь, тычется носом в стулья, окна и столы. «Это и есть хлопоты», — думал я.

Сплю я, сплю, вдруг слышу, что-то меня кусает… высекаю я огонь, и что же! — оказывается, Иван Николаич за ногу. Уже чуть не пол-икры отъел! Убил я его, повернулся на другой бок, снова заснул.

Существует старинное распределение рассказчиков анекдотов на четыре категории:
Когда рассказчик сохраняет серьёзное выражение лица, а слушатели покатываются со смеху…
Когда смеётся и сам рассказчик, и слушатели…
Когда рассказчик за животик держится от смеху, а слушатели, свесив голову, угрюмо молчат…
Когда слушатели, вооружившись стульями и винными бутылками, хлопотливо бьют рассказчика.

Трудно найти на свете человека, который хотя раз в жизни, выражаясь языком научным, не влопался бы в какую-нибудь историю. Но как бы давно это с ним ни случилось, тем не менее происшедший казус мы не вправе назвать древней историей. Ибо пред лицом науки все имеет свое строгое подразделение и классификацию.

Туристы нисколько не напоминают баранов, потому что баранов стригут два раза в год, а туристов — каждый день.

Ты… мерзавец! — Первый раз об этом слышу. Это, вероятно, самые свежие вечерние новости.

У детей я имею шумный успех, потому что раскусил один нехитрый фокус: никогда не показывайте, что вы умнее ребёнка; почувствовав ваше превосходство, он, конечно, будет уважать вас за глубину мысли, но сам сейчас же молниеносно уйдёт в себя, спрячется как улитка в раковину. У меня приём обратный: с детьми я прикидываюсь невероятно наивным, даже жалким человечишкой, который нуждается в покровительстве и защите. Может быть, в глубине души малыш даже будет немного презирать меня. Пусть. Зато он чувствует своё превосходство, милостиво берёт меня под свою защиту, и душа его раскрывается передо мной, как чашечка цветка перед лучом солнца.

У Митюкова, конечно, есть свои завистники, но… Митюков умственно топчет их ногами.

У философов и у детей есть одна благородная черта: они не придают значения никаким различиям между людьми — ни социальным, ни умственным, ни внешним.