Цитаты и афоризмы

Цитаты и афоризмы Ивана Гончарова

Не странно ли, что и в горе, и в счастии в организме один и тот же процесс: тяжело, почти больно дышать, хочется плакать!

Не тревожьте пустыми сомнениями этого счастья, а то оно улетит.

Невозможно научиться творческим приемам творцов. Удастся разве что подражать лучшим приемам, а в рабочий процесс творческого духа вникнуть нельзя.

Недостатки везде можно найти, если захочешь искать их.

Нельзя играть в жизнь, как в куклы! Не шути с ней — расплатишься!

Несчастный! а чем, позволь спросить? — заговорила она, — здоров, умен, имение есть, слава Богу, вон какое! — она показала головой в окна. — Чего еще: рожна, что ли, надо? Марфенька засмеялась, и Райский с нею. — Что это значит, рожон? — А то, что человек не чувствует счастья, коли нет рожна, — сказала она, глядя на него через очки. — Надо его ударить бревном по голове, тогда он и узнает, что счастье было, и какое оно плохонькое ни есть, а все лучше бревна.

Нет науки о путешествиях: авторитеты, начиная от Аристотеля до Ломоносова включительно молчат; путешествия не попали под ферулу риторики и писатель свободен пробираться в недра гор или опускаться в глубину океанов с ученою пытливостью или, пожалуй, на крыльях вдохновения скользить по ним быстро и ловить мимоходом, на бумагу, их образы; описывать страны и народы исторически, статистически или только посмотреть каковы трактиры — словом, никому не отведено столько простора и никому от этого так не тесно писать, как путешественнику.

Нет, нет, ничего не хочу, — заторопился Викентьев, — я съел целый пирог перед тем, как ехать сюда… — Видите, какой он, бабушка! — сказала Марфенька, — пирог съел! — Я ведь съел пирог оттого, что под руку подвернулся. Кузьма отворил шкаф, а я шёл мимо — вижу пирог, один только и был… — Вам стало жаль сироту, вы и съели? — договорила бабушка.

Ни одна мелочь, ни одна черта не ускользает от пытливого внимания ребенка; неизгладимо врезывается в душу картина домашнего быта; напитывается мягкий ум живыми примерами и бессознательно чертит программу своей жизни по жизни, его окружающей.

Ни у кого ясного, покойного взгляда, — продолжал Обломов, — все заражаются друг от друга какой-нибудь мучительной заботой, тоской, болезненно чего-то ищут. И добро бы истины, блага себе и другим — нет, они бледнеют от успеха товарища. У одного забота: завтра в присутственное место зайти, дело пятый год тянется, противная сторона одолевает, и он пять лет носит одну мысль в голове, одно желание: сбить с ног другого и на его падении выстроить здание своего благосостояния. Пять лет ходить, сидеть и вздыхать в приемной — вот идеал и цель жизни! Другой мучится, что осужден ходить каждый день на службу и сидеть до пяти часов, а тот вздыхает тяжко, что нет ему такой благодати…