Цитаты и афоризмы

Цитаты и афоризмы Венедикта Ерофеева

А вот это тот самый Веничка Ерофеев. Он знаменит очень многим, но больше всего, конечно, тем знаменит, что за всю свою жизнь ни разу не пукнул…

Боже мой! Как это плоско — кичиться своей мечтательностью! Лично я, ещё будучи младенцем в стадии утробного развития, искренне ненавидел мечтателей!.. Мечты — презрение к воспоминаниям!..

От третьего рейха, четвертого позвонка, пятой республики и 7 съезда — можешь шагнуть, вместе со мной, в мир вожделенного всем иудеям пятого царства, седьмого неба и второго пришествия?

А в ответ сказать какую-нибудь гадость, например: «Служу Советскому Союзу».

А вы сами знаете, как тяжело во Франции писать о любви. Потому что все, что касается любви, во Франции уже давно написано. Там о любви знают все, а у нас ничего не знают о любви. Покажи нашему человеку со средним образованием, покажи ему твердый шанкр и спроси: «какой это шанкр — твердый или мягкий?» — он обязательно брякнет: «мягкий, конечно»; а покажи ему мягкий — так он и совсем растеряется. А там — нет. Там, может быть, не знают, сколько стоит «зверобой», но уж если шанкр мягкий, так он для каждого будет мягок и твердым его никто не назовет…

А когда ты в первый раз заметил, Веничка, что ты дурак? А вот когда. Когда я услышал, одновременно, сразу два полярных упрека: и в скучности, и в легкомыслии. Потому что если человек умен и скучен, он не опустится до легкомыслия. А если он легкомыслен да умен — он скучным быть себе не позволит. А вот я, рохля, как-то сумел сочетать.

А Мопассан, например, самой пошлой вещью на свете называл Эйфелеву башню.

А надо вам заметить, что гомосексуализм изжит в нашей стране хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно. У публики ведь что сейчас на уме? Один гомосексуализм. Ну, еще арабы на уме, Израиль, Голанские высоты, Моше Даян. Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить? — что тогда останется в головах людей? Один только чистый гомосексуализм.

А она — подошла к столу и выпила залпом еще сто пятьдесят, ибо она была совершенна, а совершенству нет предела…

А равняться на Европу, как мне кажется, — это значит безнадежно отставать от нее.